Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

велеслав

Птица смерти

Оригинал взят у bahmanjon в Птица смерти
Традиции бывают удивительно живучи. У многих групп населения Средней Азии (узбеков и таджиков) милый воркующий голубок (кабутар/кафтар) считается несчастливой птицей. Если она залетает во двор, это считается плохой приметой. К голубеводству часто относятся неодобрительно (Устные свидетельства, в литературу по вопросу не знаю).


Удивительным образом это в точности соответствует образу голубя (kapota-) в древнеиндийской культуре.


Голубь в ведийской традиции считался неблагоприятной птицей, вестником богини смерти Ниррити. (Ригведа, мандалы IX-X, подготов. Т.Я. Елизаренкова, М. 1999, стр. 542)


Избавлению от "голубиной смерти" в Ригведе посвящён целый гимн (X, 165). Он настолько прекрасен, что не удержусь привести его полностью (перевод по тому же изданию, стр. 311):


1.  dévāḥ kapóta iṣitó yád icʰán dūtó nírr̥tyā idám ājagā́ma /
tásmā arcāma kr̥ṇávāma níṣkr̥tiṃ śáṃ no astu dvipáde śáṃ cátuṣpade //


2. śiváḥ kapóta iṣitó no astv anāgā́ devāḥ śakunó gr̥héṣu /
agnír hí vípro juṣátāṃ havír naḥ pári hetíḥ pakṣíṇī no vr̥ṇaktu //


3. hetíḥ pakṣíṇī ná dabʰāty asmā́n āṣṭryā́m padáṃ kr̥ṇute agnidʰā́ne /
śáṃ no góbʰyaś ca púruṣebʰyaś cāstu mā́ no hiṃsīd ihá devāḥ kapótaḥ //


4. yád úlūko vádati mogʰám etád yát kapótaḥ padám agnaú kr̥ṇóti /
yásya dūtáḥ práhita eṣá etát tásmai yamā́ya námo astu mr̥tyáve //


5. r̥cā́ kapótaṃ nudata praṇódam íṣam mádantaḥ pári gā́ṃ nayadʰvam /
saṃyopáyanto duritā́ni víśvā hitvā́ na ū́rjam prá patāt pátiṣṭʰaḥ //
1. О боги, голубь ищущий чего(-то), посланный
Как вестник Гибели, появился здесь.
Ему мы пропоем (заклинание), совершим искупление.
Да будет счастье нашим двуногим, счастье четвероногим! //
2. Да будет милостив'к нам посланный голубь!
(Да будет) безвредной, о боги, птица в (нашем) доме!
А потому Агни вдохновенный пусть наслаждается нашим
возлиянием! //
3. Да пощадит нас крылатый дротик!
Да не повредит нас крылатый дротик!
Он забирается на очаг в доме.
Да будет счастье нашим коровам и людям! //
4. Да не поразит здесь нас голубь, о боги!
Что сова вещает - пустое это,
И что голубь забрался к огню.
Чьим вестником отправлен этот, //
5. Тому Яме, смерти, да будет это поклонение!
Гимном голубя оттолкните прочь!
Радуясь жертвенному напитку, обведите кругом корову,
Стирая все несчастья!
Пусть улетит он, летя во всю мочь, оставив (при нас) нашу силу! //



Ужас, летящий на крыльях дня! Страшно?
Елизаренкова пишет:


Подобное отношение к дикому голубю, по-видимому, отражает древние индоевропейские представления (ср., например, в готском языке), трактовка же голубя как святой птицы в христианстве является поздним напластованием. (Ригведа, мандалы IX-X, подготов. Т.Я. Елизаренкова, М. 1999, стр. 542)

К сожалению, не знаю, как там в готском, жду подсказки. Напластование - скорее христианского представления о благости голубя на европейскую культуру. Во время крещения Христа не случайно отверзлось небо, и Дух Святый нисшёл на Него в телесном виде, как голубь (Лк 3:22). Сакрализация голубя коренится, видимо, ещё в месопотамской культуре, где эта птица являлась одним из символов Иштар. Надо полагать, это характерная черта ближневосточного религиозного фона на рубеже эр. Парахристианское мандейство отводит голубю большую роль. В центральной литургии масикта, посвящённой вознесению душ в идеальный мир, совершается специальное жертвоприношение голубя. Голубь на нём именуется ba (отходящая душа) и символизирует руха, то есть низменный дух (см. выше Евангелие про голубя-Святого Духа), который преодолевает возвышенная душа (нишимта) в процессе масикта (см. Мандеи: история, литература, религия, СПб, 2002, стр. 17 и ниже в очерке Дровер).

И позитивное (ближневосточное), и негативное (индоевропейское?) восприятие голубя коренятся, по всей видимости, в одной и той же символике - отождествлении голубя с умершим человеком, "упорхнувшим" в воздух). Всё зависит от выбранной валентности символики смерти.

В зороастрийских текстах голубю в принципе не уделено практически никакого внимания. Авторов этих текстов интересовали в основном хищные и падальщики. Видимо, зороастрийские учёные не считали нужным уделять внимания простонародным суевериям, сохранившихся до нас с индоиранских времён среди населения, зачастую полностью менявшего языки, а не только религии.

Иранское название голубя *kapauta- совпадает с санскритским kapota- (ср. др.перс. kapautaka-, ср.перс. kabōd). Оно же используется для обозначения "голубого" цвета. Это слово с тёмной этимологией. Хотя есть попытки натянуть его на индоевропейскую почву, Лубоцкий относит его к индоиранскому субстрату (A. Lubotsky. The Indo-Iranian substratum, стр. 9). Это субстрат скорее всего - наследие доарийского населения Средней Азии. Вполне возможно, что среднеазиаты боялись голубя ещё задолго до перехода на иранские языки.
велеслав

Грани Единства (IV)


 

 

IV. Ночная птица

 

1. Птицы ночной в тишине — пронзительная, несмолкаемая трель...

2. Тишина может тебя усыпить, притупить твоё внимание, зачаровать своей неконкретностью, иррациональной неопределённостью.

3. И тогда тишина — инструмент для Самопознания — превратится в препятствие на твоём Пути, словно вдруг предавший друг, ставший непримиримым врагом...

4. Потому, пока ты не достиг Совершенства, сохрани в узоре радения твоего малый изъян, в безмысленном созерцании — одну лёгкую, подобную облаку, мысль, тень тени своего «несовершенства»...

5. Это «несовершенство» не даст тебе заснуть за полшага до Вершины, — так препятствие на Пути станет воистину инструментом для Самопознания.

6. Пускай в тишине не умолкает ночная птица, пускай словно тонкая вуаль разделяет тебя и То, к Чему ты стремишься, пускай Истина манит тебя ускользающей ланью — вновь и вновь!..

7. Неудовлетворение достигнутым, неполнота Откровения, изъян в твоей «совершенной» практике — словно заноза, слишком малая, чтобы быть видимой, и слишком большая, чтобы не замечать её, — о, эта птица, поющая свою песнь в Вещей Ночи!..

8. Не спеши допить последний глоток чудесного Вина, не спеши завершить акт Вселенской Любви, — будь немного «еретиком», немного «неправильным», немного «безумным», стремясь достичь Вершины и/или Глубины...

9. О, совсем немного — только самую малость!..

 


велеслав

Видения Владычицы


 

 

 

Видения Владычицы

 

Этот Мир — это единственная лестница,

ведущая за грань этого Мира.

 

 

Оглавление

 

1. Видение Великой

2. Видение Рыбы Глубин

3. Видение Матери-Дракона

 

 

1. Видение Великой

 

Ты дала мне ключи от дверей в Бесконечность...

(Хельга Мурманцева)

 

 

1. Собачий вой в ночи пробудил меня ото сна.

2. Две чёрные собаки, старая и молодая, появились словно бы из ниоткуда.

3. По снежному следу, посеребрённому Лунным светом, я шёл за ними.

4. Передо мною двигался некто, так же, как и я, следуя за собаками. Он не мог скрыть своего волнения. Когда он остановился и в замешательстве оглянулся назад, собаки бросились на него и растерзали у меня на глазах.

5. Кровь растерзанного оросила мой Путь, явственно обозначив собачьи следы; когда же достиг я его останков, мне почудилось, что он был во многом похож на меня.

6. Какая-то часть меня ужаснулась произошедшему, но Голос сказал: «Он — это твой страх, твоя тревога, твоё человеческое, оставь его и следуй своим Путём!»

7. И я шёл дальше и не знал — по Земле иду или по Небу, или Иными Тропами.

8. И увидел я — будто Некто Великая встала в полный рост от Низу до Верху.

9. И было Лоно Её — Луна Кровавая, и две белые птицы, одесную и ошуюю, с лебедиными шеями, словно бы плывущие по волнам, высветились во тьме ночной.

10. Над головою же Великой разверзлась Бездна — Чёрной Луною, Провалом Зияющим над рогами Серпа-Месяца, и Воды распоротых Серебряным Остриём Небес точили Хлябие своё вниз и текли долу.

11. И два Знака увидел я: Велесовы Вилы Трезубцем вниз и Крест Мары [равносторонний косой крест, каждый конец которого также представляет собою крест] по обе стороны от Великой.

12. И был первый — Знак Корней Мирового Древа, а второй — Знак Сияния Звезды.

13. И узрел я в них — Основу и Цель Пути, прозванного Путём Мёртвых, коим следуют те, кои во Воле своей стали Мёртвыми среди Живых и Живыми среди Мёртвых, — и возблагодарил Ту, Которая владычествует в Смерти, за Несравненное Учение Её...

 

 

2. Видение Рыбы Глубин

 

Ты — мой избранный Путь,

Светоч, Ключ и Врата.

 

(Хельга Мурманцева)

 

1. Я видел Великую, грядущую Рыбою Серебрянобокою из Бездны Вод. И Очи Её были — чёрные жемчуга, а хвост и плавники — словно Пламя.

2. Три капли Предвечных Вод с хвоста Великой Рыбы упали мне на чело, и были имена их: Лёд, Огонь и Ужас.

3. И постиг я Тайны Несравненного Учения Великой — Той, Которая владычествует в Смерти, — Три Ступени Пути Её прозрел.

4. Первая Ступень, знаменуемая Льдом, — замедление и застывание Удаляющего Потока, «замерзание» мирских вожделений и беспокойства ума.

5. Вторая Ступень, знаменуемая Огнём — Чёрным Пламенем Растворения, — пережигание и пресуществление смертного в Несмертное, раскрытие Внутреннего Пламени, пылающего в Обители Сердца и горящего внутрь себя.

6. Третья Ступень, знаменуемая Ужасом, — окончательное растворение ложной самости в Источнике, Прозрение Ужаса на краю Великой Бездны, убивающее сам страх, коренящийся в ложной самости.

7. Вещий Рыбарь, забрасывающий Свои сети в Бездонные Воды, в Сердце каждого существа от веку стремится поймать Чудесную Рыбу, отведав плоть Которой, всякое существо постигает свою Истинную Природу и обретает, не обретая, Свободу в Нерождённом.

8. Чудесная Рыба приплывёт в твою сеть Сама, без твоего труда, но если ты не приложишь усилий, готовя снасть, — ничего не случится.

9. Вещий Рыбарь — это поистине ТЫ САМ, твой Нерождённый Дух, а Рыба — твоя Духовная Сила; ты неразделен с Ней, но не ведаешь об этом до поры.

10. Рыбалка эта — единственная Духовная практика в собственном смысле слова, ибо взаимодействие с собственной Силой есть радение не плоти, но Духа.

11. С другой стороны, для того чтобы воспламенить Дух, необходима Духовная Сила. Таков парадокс Пути: нет Силы без Духа, как нет и Духа без Силы, и чтобы раскрыть Одно, необходимо актуализировать Другое.

12. При этом эти «Одно» и «Другое» есть Неделимое ОДНО, и не существует НИ ОДНОЙ ДУХОВНОЙ ПРАКТИКИ, КОТОРАЯ СПОСОБСТВОВАЛА БЫ ОБРЕТЕНИЮ ТОГО, ЧТО НЕВОЗМОЖНО ОБРЕСТИ, — ТОГО, ЧТО ОДНО ТОЛЬКО И ЕСТЬ ТЫ САМ.

13. Поэтому я, улыбаясь своему неведению, вновь пью Вино на берегу Великой Реки и смотрю на Воду...

 

 

3. Видение Матери-Дракона

 

Ирийские птицы, вестницы Вышних, и змеи, сторожащие вход в Нижний Мир, становятся одним, — так рождается Дракон (от греч. δράκων), имеющий тело змеи и одновременно летающий по поднебесью как птица.

Пища Дракона — Кровь и Плоть животных, людей и даже Богов. Но Кровь и Плоть, пригодные в пищу Дракону, не имеют ничего общего с плотью и кровью обитателей Яви.

Кровь — это Духовная Сила Учения волхвов; а Плоть — сам способ достижения поставленной Цели.

 

О волховании Крови и Плоти на Шуйном пути» [2009])

 

1. Я видел упоённую Священным Вином Матерь-Дракона, парящую в иссиня-багровом Небе.

2. Словно безвидный Огонь изливался из Её гибкого тела, обладавшего чертами Змеи, Зверя и Птицы.

3. Плоть Матери-Дракона была — Земля и Вода, горячее дыхание — Огонь, а крылья — Ветер, летящий со скалистых гор, где не ступала нога человека.

4. Вызывающая страх в невеждах и восторг в тех, кто вспоен Драконьей Кровью, Мать-Дракон открывает Врата Бездны в Явленный Мир, дабы Сущее возвратилось в Нерождённое.

5. Слова ненависти и проклятия завистливых глупцов не долетают до высей, в которых расправила крылья Матерь-Дракон.

6. Её клёкот не слышат уши тех, кто в словах слышит лишь слова, Мудрые же слышат в нём Песнь Восторга и Победный Клич Прозревших.

7. Глубины Небес раскрываются Сиянием неземных далей, и Огненное дыхание Матери-Дракона, сплетаясь в волшебный узор с ледяными ветрами поднебесья, указует готовым Путь в Неведомое.

8. Куры на скотном дворе впадают в беспокойство, когда над ними пролетает по Небу Матерь-Дракон, хотя они видят лишь Её промелькнувшую по Земле тень.

9. Собственное неведение заставляет кур предполагать в этой тени нечто невыразимо ужасное, и они строго квохчут, предостерегая своих детей от соблазнов Неба.

10. Ибо в Мире, который видится курам и другим обитателям скотного двора, нет места Драконам, и Небо — лишь источник опасности, нарушающей привычный покой внутри загона...

11. Поистине, таков Путь Дракона: человек, обвинённый тысячей праведников в порочности, но отвергнутый порочными за Чистоту, обретёт Чашу с Огненной Кровью — Вином Экстаза, Эликсиром Бессмертия, воплощением пресуществляющей Силы Учения.

12. Избавившись от скорби этого Мира, он избавит от скорби живущих в нём, готовых принять из рук его Чашу и Меч.

13. И, дойдя до самых пределов, он покорит себе всё, отдав себя Всему без остатка, — он оседлает Матерь-Дракона, парящую в распахнутом Небе, упоённую Экстазом Любви [Приписка на полях: Истинная Любовь — это Воля к Единству].

 

Ведающему — достаточно.

 

[2010]

 


велеслав

Вопросы и ответы


...Почему человек задаёт вопросы? Им движет Поиск или суетное беспокойство?

Что он хочет найти, обрести, задавая вопрос? Хочет ли он познать СЕБЯ, или же его влечёт праздное любопытство?

Умение правильно задать вопрос — это путь к истинному Ответу. Важен не отвечающий, важен сам вопрошающий, — важно то, в каком состоянии Сознания и с какой мотивацией задан вопрос.

Если вопрос задан из Сердца, — ответ способен пресуществить вопрошающего, перевести его на иной уровень понимания. Вопрос же, заданный «от языка», — не станет выходом из обыденной болтовни, которую мы слышим вокруг и которая беспрестанно звучит внутри нас, если мы вовлечены в маяту.

О чём бы ни вопрошал человек, он вопрошает о СЕБЕ. Но о каком «себе»? О поверхностном, сиюминутном «себе», захваченном беспокойством приходящих извне волнений, или об Истинном СЕБЕ — о Том Неименуемом, в Чём мы едины со всем сущим, и Что от веку пребывает в сущности нашего Сердца?

Когда человек поистине готов для того, чтобы сделать шаг вперёд по своему Пути, — вопрос вырывается из его Сердца и слетает с губ, подобно волшебной птице, способной возлётывать до Истока бытия, до Начала начал. Праздный же вопрос — подобен скрипу несмазанного тележного колеса, он режет ухо собеседнику и ставит в неловкое положение вопрошающего...

Вопрос очень много может рассказать о том, кто его задаёт. Порой важно даже не то, ЧТО именно спрашивает человек, а то, КАК он спрашивает. Зачастую человек обманывает сам себя, придумывая себе цели, которые в действительности не затрагивают его Сердца, и задаёт «глубокомысленные» вопросы, как бы любуясь сам собой. Но в том, КАК он спрашивает, скрывается то, что обличает его перед собеседником.

Вопрос, идущий от Сердца, — это всегда «детский», в чём-то даже «глупый» вопрос. Он задан коряво, в нём нет ни капли самолюбования, но взгляд человека говорит без слов: «Это действительно ВАЖНО для меня. Я не смогу жить, если не найду Ответ».

На такой вопрос невозможно ответить, исходя из собственных познаний, из груза памяти. ТАКОЙ вопрос требует от отвечающего вложить в Ответ душу, сказать в словах о Том, Что за пределами всех слов.

Здесь нет определённого «метода», этому невозможно «научить». Тот, кто способен ответить на вопрос не от ума, а от Сердца, — и есть Духовный Учитель. И является он таковым лишь тогда, когда СПОСОБЕН на это.

Мы все — живые люди, такие «обычные» и такие «неповторимые», но когда мы «умолкаем» умом пред Тем, Что непостижимо для ума, — мы способны буквально творить чудеса. Не «мы», конечно, творим их, — а То, Что в этот миг проявляется через нас.

Возможно, лишь в эти мгновения человек и является Язычником в высшем смысле этого слова.

 

Я не могу научить самому главному.

Я не могу передать То, Что больше, чем я.

Это зависит не от меня, хотя — чёрт побери!.. — я НЕ ЗНАЮ, от КОГО это зависит!

Мы ходим — будто по лезвию ножа. Чуть в сторону — и Путь УМИРАЕТ в нас, ибо мы ТЕРЯЕМ его.

Я не могу «научить» Пути, — ему можно лишь НАУЧИТЬСЯ.

 

Но поистине мы ТЕРЯЕМ Путь, когда думаем, что «наконец-то мы нашли Путь»!

 

Поверьте, мы все ходим по краю ЧУДА!..